По определению, данному Далем, утопия — это небывалая, блаженная страна; всё мечтательное, несбыточное, грёзы о счастии. В этом контексте послевоенное десятилетие в советской иллюстрации, особенно фантастической, наверное, можно назвать временем утопии. Искренняя и талантливая визуализация мечты о всеобщем благоденствии, в какой-то мере, отражала справедливые чаяния народа. Я полагаю, что именно в это время в искусстве иллюстрации впервые проявилась и зарождающаяся субкультура "шестидесятников", в частности, романтизация научно-технического прогресса. Впрочем:
| "Господа! Если к правде святой Мир дороги найти не умеет - Честь безумцу, который навеет Человечеству сон золотой!" |
Константин Михайлович Кузгинов (1913-2008)
"Без дорог и аэродромов". "Знание-сила" №2, 1956
"Без дорог и аэродромов". "Знание-сила" №2, 1956
С. Каплан, "Городской ракетодром", "Знание-сила" №10, 1948
Константин Константинович Арцеулов (1891-1980)
"Автоматика в сельском хозяйстве". "Техника-молодёжи" №3, 1947
"Автоматика в сельском хозяйстве". "Техника-молодёжи" №3, 1947
Александр Николаевич Побединский
"Цветное объёмное дальновидение" "Техника-молодёжи" №3, 1950
"Цветное объёмное дальновидение" "Техника-молодёжи" №3, 1950
Константин Константинович Арцеулов (1891-1980), "Светлый путь". "Техника-молодёжи" №2, 1949
According to Dahl's definition, utopia is an unimaginable, blissful land; everything is dreamy, unrealizable, a dream of happiness. In this context, the post-war decade in Soviet illustration, especially science fiction, can perhaps be called a time of utopia. The sincere and talented visualization of the dream of universal prosperity, to some extent, reflected the justified aspirations of the people. I believe it was during this time that the nascent subculture of the "sixties" first emerged in the art of illustration, particularly the romanticization of scientific and technological progress.
